Аружан Есенова 
Стоимость электроэнергии из биогаза остаётся стабильно высокой на фоне резкого удешевления ветровой и солнечной генерации, чьи тарифы за последнее десятилетие упали на 70–90%. За тот же период себестоимость биогазовой энергии практически не изменилась, незначительно выросв с 0,086 до 0,087 доллара за кВт·ч.
Разрыв в затратах особенно заметен в Германии. По данным международного коллектива учёных под руководством исследователей из Голуэйского университета, приведённая стоимость электроэнергии из биогаза в 2024 году составляла 20,2–32,5 евро-цента за кВт·ч. Это в разы превышает показатели ветровых станций (4,3–10,3 евро-цента) и промышленных солнечных электростанций (4,1–6,9 евро-цента).
Такая разница объясняется фундаментальными причинами. Ветровые турбины и солнечные панели – это стандартизированные, серийно производимые технологии, которые выигрывают от эффекта масштаба. Биогазовые установки, напротив, проектируют под конкретную площадку, и они хуже поддаются масштабированию. Кроме того, на строительство биореактора приходится лишь 20–40% общих затрат, а основную их часть составляют постоянные издержки на закупку, обработку сырья и эксплуатацию станции – то, чего полностью лишены ветровая и солнечная энергетика.
Нехватка сырья – столь же серьёзное ограничение. Международное энергетическое агентство оценивает мировой потенциал биометана в 730 млн тонн нефтяного эквивалента, но лишь 55 млн тонн можно производить по экономически приемлемой цене ниже 10 долларов за млн БТЕ. Проблема усугубляется конкуренцией за землю. В Германии под энергетические культуры для биогазовых станций уже занято 1,35 млн га, причём почти две трети этой площади занимает кукуруза. Производство каждого дополнительного миллиарда кубометров биометана потребует ещё 0,17–0,25 млн га сельхозугодий, что напрямую сталкивает интересы энергетики и производства продовольствия. В Германии, Италии и Австрии уже переходят с органических отходов на специально выращенные культуры, чтобы сохранить рентабельность станций, тем самым обостряя этот конфликт.
Зависимость от субсидий остаётся критической уязвимостью отрасли. С 2021 по 2023 год объём субсидий на ископаемое топливо в ЕС вырос, тогда как поддержка возобновляемых источников энергии сократилась с 83 до 61 млрд евро. Недавнее исследование в Ирландии показало, что для рентабельной работы станции анаэробного сбраживания мощностью 40 ГВт·ч в год, помимо сертификатов и грантов, потребовалась дополнительная фермерская субсидия в размере 893 евро на гектар.
По мнению авторов исследования, отрасли необходимо фундаментально переосмыслить свою роль. «Биогаз никогда не сможет конкурировать с ветром и солнцем по цене, если рассматривать его исключительно как источник электроэнергии, – пишут они. – Его реальная ценность не в ценовой гонке, а в способности обеспечивать гибкость энергосистемы, утилизировать органические отходы и служить основой для „зелёной химии“».
Учёные предлагают использовать биогаз точечно, там, где его преимущества уникальны. Речь идёт о применении существующей газовой инфраструктуры для сезонного хранения энергии и быстрой балансировки нагрузки в сети – задачи, с которыми современные аккумуляторные технологии пока не могут справиться экономически эффективно. Кроме того, анаэробное сбраживание уничтожает более 99% патогенов в животноводческих стоках, а полное их использование для производства биогаза могло бы сократить выбросы парниковых газов в сельском хозяйстве на 1000 млн тонн СО₂-эквивалента в год. Однако без прорыва в технологиях заготовки сырья и без продуманной стратегии дальнейшее расширение биогазовой отрасли рискует превратиться в финансовое бремя, а не в климатическое решение.
